МЕЖДУНАРОДНОЕ ГУМАНИТАРНОЕ ПРАВО

 
РАЗВИТИЕ И ПРИНЦИПЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА
 

(Курс, прочитанный в июле 1982 г. Жаном Пикте в Страсбургском университете в рамках информационной сессии, организованной Международным институтом прав человека).
 

Жан Пикте, член Международного Комитета Красного Креста, недавно оставил свою профессиональную деятельность. На протяжении многих лет г-н Пикте выполнял целый ряд важных функций в МККК и был хорошо известен в университетских кругах. Надо заметить, что он являлся Вице-президентом МККК и Председателем юридической комиссии МККК. Он также был адъюнкт-профессором Женевского университета, Президентом и директором Института Анри Дюнана.

Жан Пикте получил степень бакалавра, а затем доктора юриспруденции в Женевском университете, был удостоен звания почетного доктора в университетах Лейдена, Лувена и Цюриха. В 1935 г. он проходил адвокатскую практику в Вене и Женеве. В 1937 г. - занимал пост Секретаря по правовым вопросам, а позднее (1946 г.) - директора Международного Комитета Красного Креста. На нем, в частности, лежала ответственность за всю подготовительную работу к принятию в 1949 г. четырех Женевских конвенций о защите жертв войны. Он участвовал в качестве эксперта в работе Дипломатической конференции 1949 года, руководил публикацией четырех Комментариев к Женевским конвенциям и подготовкой общего доклада о деятельности Международного Комитета Красного Креста во время второй мировой войны. Г-н Пикте читал лекции в Академии Международного права в Гааге (1950 г.), ему принадлежит основная заслуга в работе по развитию Международного гуманитарного права, выполненной Международным Комитетом Красного Креста, поскольку он являлся главой делегации МККК на Дипломатической конференции по вопросу о подтверждении и развитии международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов (1974 - 1977 гг.).
 

Введение. В начале этого исследования было бы полезно вспомнить некоторые основные моменты.

1. Задачей международного гуманитарного права является регулирование военных действий с целью облегчения приносимых ими невзгод и лишений.

Гуманитарное право - это значительный раздел международного права, проникнутый духом гуманности и направленный на защиту индивидуума в военное время.

Когда автор впервые предложил термин "гуманитарное право", ему было замечено, что он объединил две слишком разные идеи: юридическую и нравственную. Что ж, положения, составляющие этот раздел, являются, по сути, переносом нравственных, а точнее, гуманитарных отношений в сферу международного права. Так что термин кажется удовлетворительным.

Именно благодаря тому, что этот раздел права так тесно связан с гуманностью, он имеет такое значение, поскольку именно от этого раздела и ни от какого другого будет зависеть жизнь и свобода миллионов людей, если война своей зловещей тенью накроет мир.

Термин "международное гуманитарное право", принятый вскоре большинством публицистов, сейчас стал полуофициальным.

Гуманитарное право состоит из двух разделов, один носит название "Женевское право", другой - "Гаагское право".

2. Женевское право, или собственно гуманитарное право, охраняет интересы военных, вышедших из строя, и лиц, не принимающих участие в боевых действиях.

Оно состоит из четырех Женевских конвенций 1949 г. и двух Дополнительных протоколов к ним 1977 г., которые составляют внушительный свод положений, насчитывающий около шестисот статей, которые представляют собой систему правил, нацеленных на защиту индивидуума во время вооруженных конфликтов. Женевское право имеет чисто гуманитарный характер, - изначальный элемент цивилизации и мира, - и отражает основные идеалы Красного Креста. Международный Комитет Красного Креста (МККК) был инициатором его создания и развития. И теперь оно составляет правовую основу деятельности по защите и оказанию помощи, осуществляемой МККК, этим нейтральным органом Красного Креста во время вооруженных конфликтов.

Женевское право было разработано исключительно в интересах жертв войны, оно, в отличие от Гаагского права, не дает государствам никаких прав в ущерб индивидууму. В Женеве было положено начало эпохи приоритета человеческой личности и принципов гуманизма.

3. Гаагское право, или "право войны", обуславливает права и обязанности воюющих сторон при проведении военных операций и ограничивает выбор средств нанесения ущерба.

Несомненно, создатели текстов Гаагского права также вдохновлялись идеалами гуманизма. Однако цель этого права - регулировать военные действия, и в соответствии с этим оно частично основано на понятии военной необходимости и сохранении государства.

Это право явилось, в основном, результатом Гаагских конвенций 1899 г., пересмотренных в 1907 г. Из него необходимо исключить очень важные разделы, относящиеся к статусу военнопленных, раненых и лиц, потерпевших кораблекрушение во время военных действий на море, и гражданских лиц на оккупированных территориях, - разделы, которые в 1929 и 1949 гг. были включены в Женевское право, поскольку логически они имеют к нему прямое отношение.

Протоколы, недавно принятые в дополнение к Женевским конвенциям, содержат положения традиционно относившиеся к Гаагскому праву, например, о поведении комбатантов (участников боевых действий) и - в главе, имеющей чрезвычайную важность, - о защите гражданского населения во время военных действий. Таким образом, различия между Гаагским и Женевским правом, похоже, постепенно стираются.

Однако, две области все же определенно относятся к Гаагскому праву: Конвенция 1954 г. о защите культурных ценностей, подписанная в Гааге, и Конвенция, подписанная в Женеве 10 октября 1980 г. под эгидой ООН, о запрещении или ограничении использования определенных видов обычных вооружений.

4. Теперь пора коротко пояснить, как взаимосвязаны международное гуманитарное право и законодательство о правах человека, цель которого - гарантировать индивидууму в любое время возможность пользоваться основными правами и свободами, а также обеспечить ему защиту от социальных бедствий.

Главная роль в этом вопросе принадлежит ООН как преемнику Лиги Наций. Активно действуют в своих географических зонах такие региональные организации как Совет Европы и Организация Американских Государств.

В смысле собственно нормотворчества международное гуманитарное право началось с первой Женевской конвенции 1864 г., а законодательство о правах человека - со Всеобщей Декларации 1948 г.

Идеологически обе отрасли имеют одни и те же исторические и философские корни. Обе зародились в доисторический период благодаря необходимости защитить человека от угрожающих ему враждебных сил. Это общее происхождение породило два стремления: минимизировать бедствия, причиняемые войной, и защитить человека от произвола. В ходе исторического развития эти стремления развивались параллельными путями.

Считается, что в правах человека представлены наиболее общие принципы, в то время как гуманитарное право носит исключительно специфический характер, так как оно применяется лишь с момента начала войны, поскольку война может помешать осуществлению прав человека или ограничить их.

Эти две юридические системы различны. В то время как гуманитарное право вступает в силу только в ситуациях вооруженных конфликтов, законодательство о правах человека действует главным образом в мирное время и содержит статьи, ограничивающие его применение в военное время. Кроме того, законодательство о правах человека регулирует отношения между государством и его собственными гражданами, а гуманитарное право - между государством и гражданами государства противника.

В заключение необходимо отметить, что эти две отрасли права близки, но различны и должны оставаться такими, поскольку они прекрасно дополняют друг друга.

Если бы мы задались целью объединить их под общим названием, можно было бы придумать термин "право гуманности", которое могло бы быть определено следующим образом:

Право гуманности есть совокупность международно-правовых положений, обеспечивающих личности уважение и возможность самовыражения.

I. Развитие гуманитарной мысли и деятельность государств на протяжении веков*1

Мы знаем, что право чаще следует за событиями, нежели предшествует им. Можно сказать, что один из основных элементов права - это преемственность и постоянство, так как именно его реализация на практике придает ему необходимую форму. Именно по этой причине, хотя мы и не всегда отдаем себе в этом отчет, история занимает такое важное место в изучении правовых дисциплин.

Попробуем обрисовать эволюцию гуманитарной мысли на протяжении веков и посмотрим, какие события повлияли на формирование права, исследование которого мы предприняли.

Идея защиты человека от бедствий военного времени и произвола не нова. Зародившись на заре человечества, она постепенно набирала силу и сегодня переживает свой пик.

Движение, порожденное ею, идет в ногу с развитием цивилизации, с которым оно неразрывно связано. Как и сама цивилизация, это движение прошло через периоды внезапного ускорения, застоя и возврата к прошлому, которые, как верстовые столбы, отмеряют его путь в веках.

Понятно, что все эти удачи и неудачи всего лишь эпизоды в грандиозной борьбе, начавшейся на заре человечества между теми, кто хочет сохранить, объединить и освободить человечество и теми, кто стремится властвовать над ним, поработить и погубить его, в вечной борьбе между Эросом и Танатосом, взаимно дополняющими и тесно связанными друг с другом.

Обзор, который мы предлагаем сделать, продемонстрирует, что можно обуздать насилие, смягчить страдание и предотвратить бесцельные смерти. Мы также увидим, как длинна и трудна дорога к тому единству, без которого нельзя построить ничего великого и долговечного.

1. Древние века. Корни гуманитарного права лежат гораздо глубже, чем долгое время полагали некоторые европейские авторы с узким кругозором, склонные считать временем его зарождения Средние века. В действительности законы войны так же стары, как сама война, а война так же стара, как жизнь на земле.

Даже современные натуралисты, изучая низкоразвитый интеллект животного мира, выявили примитивные правила войны. Среди представителей одного вида животных, например, инстинкт агрессии обычно не доводит до убийства противника. Поединок регулируется определенными правилами: олени сражаются только с помощью рогов, а в драке между волками или собаками слабый сдается, подставляя иногда при этом глотку победителю, который воздерживается от смертельной хватки.

На ранней стадии развития человеческого общества преобладало то, что мы называем "законом джунглей". Триумф самого сильного или самого вероломного сопровождался чудовищной бойней и невообразимыми зверствами. Кодекс чести не позволял воинам сдаваться, они должны были победить или умереть без всякой пощады. Однако даже в этот период, особенно среди оседлых народов, мы находим следы попыток смягчить ужасы войны. Археологи обнаружили, что за ранеными в бою в эпоху неолита ухаживали, многие скелеты являют собой доказательства того, что уже практиковались вправления суставов и даже трепанация.

Изучение диких народов нашего времени дает некоторое представление о природе первобытного человека на заре цивилизации. В Папуа, где племена постоянно воюют между собой, противника всегда предупреждают заранее о времени начала военных действий, и война не начинается, пока оба противника не будут готовы. Наконечники стрел не имеют зазубрин, чтобы не наносить противнику излишнего вреда. Война прекращается на 15 дней, когда убивают или тяжело ранят человека, и это перемирие настолько свято соблюдается, что враждующие стороны даже не выставляют часовых.

В целом, - писал Квинси Райт, - войны первобытных народов иллюстрируют международные правила ведения войн, существующие в настоящее время: правила, определяющие типы противников, определяющие обстоятельства, которые устанавливают нормы и основания для начала и конца военных действий, правила, устанавливающие количество участников, время, место и методы ведения войны и даже правила объявления войны вне закона.

Можно сослаться и на тот факт, что участникам поединка предоставлялись равные возможности (в этом истоки рыцарских законов), и на неприкосновенность, гарантируемую гостю, даже если это враг, и тем, кто нашел убежище в стенах храма. Некоторые авторы считают, что частично эти обычаи можно объяснить страхом перед гневом богов или духами умерших, либо желанием поддерживать добрые отношения с соседями.

Каково же было положение вещей в великих цивилизациях древности с 3000 до 1500 года до нашей эры? Их экономика основывалась главным образом на рабстве, иногда приобретавшем колоссальный размах, поскольку оно предоставляло уникальную возможность ирригации пустынных земель. Целые народы были порабощены и обрабатывали земли и возводили грандиозные сооружения, руины которых поражают нас до сих пор. Несмотря на то, что рабство отвратительно, оно было шагом вперед, поскольку означало, что жизнь захваченных в плен врагов будет сохранена. Таким образом, корыстные интересы иногда могут сослужить хорошую службу человечеству, какими бы низменными они ни были.

Гуманные деяния некоторых правителей и народов тем более замечательны, что были редки. Сначала - будто отдельные вспышки далеких зарниц во мраке ночи, впоследствии они превратились в ровное сияние, принесшее свет всему миру. Наконец, с ростом городов, формированием наций и развитием международных связей, около 2000 г. до нашей эры возникли первые законы того права, которое впоследствии было названо международным.

Уже у шумеров военные действия были вполне организованным процессом, сопровождавшимся объявлением войны, возможностями для перемирия, неприкосновенностью парламентеров и, наконец, мирным договором. Вавилонский царь Хаммурапи провозгласил знаменитый кодекс, носящий его имя, который начинается со слов: "Я устанавливаю эти законы, чтобы не дать сильным покорить слабых". Обычно заложников отпускали после внесения выкупа.

Культура Древнего Египта была проникнута заботой о людях. "Семь Деяний Истинного Милосердия" призывают "накормить голодного, напоить жаждущего, одеть раздетого, дать приют страннику, освободить пленного, вылечить больного, похоронить мертвого". Заповедь, датируемая вторым тысячелетием, учит: "Накорми врага своего". Нельзя было причинить вред гостю, даже если он враг.

В цивилизации хеттов, открытой археологами чуть более столетия назад, существовали поразительно гуманные правила ведения войны. Они имели свод законов, основанный на принципах честности и справедливости. Они объявляли войну и подписывали мирные договоры. При капитуляции вражеских городов их население обычно не страдало. С городами, оказавшими сопротивление, обходились более жестоко, но и в этом случае очень редко устраивалась резня или население обращалось в рабство. Такая снисходительность очень непохожа на жестокость ассирийцев, чьи победы сопровождались ужасными зверствами.

Война между египтянами и хеттами закончилась в 1269 г. до нашей эры заключением справедливого мира, который положил начало дружеским отношениям между двумя государствами.

В первом тысячелетии до нашей эры в Азии процветали новые цивилизации. В то время как индуизм призывал предоставить каждого человека его собственной судьбе, буддизм взял своим лозунгом сострадание, считая, что именно оно приведет к взаимопомощи. Лао Дзы полагал, что единственная ценность человека в служении людям, а Конфуций проповедовал действенный альтруизм, основанный на солидарности и знаниях. Мех-ти ввел понятие всеобщей любви как источника взаимной пользы. К сожалению, во всех странах и во все времена люди не желали руководствоваться этими заповедями.

В Персии Заратустра учил терпимости, а Кир прославился тем, что лечил раненых халдеев так же, как своих собственных солдат.

В исторических книгах Ветхого Завета много преданий о кровавых бойнях. Они совершались по указанию Всевышнего и именно Он запретил идущим в Землю Обетованную любые контакты с их врагами. Но даже в то время законом талиона устанавливались пределы насилия, т.к. в качестве наказания виновный лишался зуба или глаза, но не жизни. Другие разделы Библии, в отличие от вышеперечисленных, запрещали израильтянам убивать врагов, сдающихся на милость победителя, призывали к милосердию по отношению к раненым, женщинам, детям и старикам. Военнопленных, однако, обращали в рабов по обычаю времени.

Не менее важны и значимы древнеиндийские письменные источники. Эпос Махабхарата и законы, отраженные в легендах о Ману, первом человеке, явились кодексом воина, который, вероятно, намного обогнал свое время: воинам запрещалось убивать вышедших из строя врагов и тех, кто сдается. После выздоровления раненых военнопленных их предписывалось отправлять на родину. Некоторые правила этого кодекса удивительно напоминают правила Гаагского положения 1907 г. о законах и обычаях войны. Например, разрешались не все виды и приемы войны: наряду с зажженными стрелами было запрещено зазубренное или отравленное оружие. Существовали правила реквизиции собственности врага и правила содержания военнопленных, нельзя было объявлять войну без пощады.

Очень благожелательно относился к врагам индийский император Асока, прозванный "Великодушным", который приказывал своим солдатам с уважением относиться к раненым врагам, а также к монахиням, которые ухаживали за ранеными.

Некоторые древнегреческие города являются удивительными примерами организации общества. Разум приходил на смену мистике, можно проследить зарождение понятия правосудия как аспекта обычного права, предшествовавшего тому, что сегодня мы называем правами человека.

Еще в Иллиаде Гомер описывал войну, которая в целом велась по правилам честной игры, войну с перемириями, войну, в которой с уважением относились к мертвому врагу. Но какими зверствами сопровождалось разграбление Трои! Александр Великий гуманно относился к побежденным, пощадил семью Дария и не позволял оскорблять достоинство женщин. Тем не менее, в Древней Греции побежденный враг становился собственностью победителя, который мог по своему желанию убить либо поработить его.

Нет ничего более удивительного для современного человека, чем тот факт, что великие мыслители Эллады, чьей цивилизацией мы так восхищаемся, спокойно воспринимали рабство, отвратительное для нас. Платон, например, отказывался признать в рабах, как и в варварах, человеческое достоинство, а Аристотель рассматривал рабство как естественное явление. В том же столетии, однако, Алцидамус провозгласил, что "Бог сотворил всех людей свободными, и по природе своей никто не рождается рабом".

В области же непосредственно интересующей нас Александр Изиосский сделал пророческое заявление, которое фактически стало основой права войны: "Уничтожить причину войны и продолжать войну ради нее самой может только безумец". Однако, после подавления восстания в Пелопоннесе спартанцы перебили всех, а женщин обратили в рабство.

Когда благодаря своим завоеваниям Александр Великий расширил границы греческих владений, для многих стало очевидным, что люди ничем принципиально друг от друга не отличаются. Это положило начало новому философскому течению - стоицизму, открывшему новую эру, поскольку центральное место в нем занимала концепция гуманизма.

Школа стоицизма, основанная Зеноном приблизительно в 310 г. до нашей эры, проповедовала следующее: любое живое существо проникнуто любовью к самому себе. Постепенно эта любовь распространяется на потомство. Затем концентрическими кругами она расходится от индивидуума и охватывает прямых родственников и сограждан и, наконец, все человечество, включая врагов. Отношение к другим приравнивается к отношению к самому себе. Тождества "чужой есть враг" более не существует.

Именно войнам обязан своим могуществом Рим. На протяжении 700 лет с их начала и до последних завоеваний храм Януса, который открывался с началом военных действий, закрывался только два раза. Впоследствии, однако, римское право дало народам мир, длившийся несколько столетий.

Римляне также были наделены недюжинными организаторскими способностями. Каждая когорта, состоявшая из 500-600 человек, имела, по крайней мере, одного врача, а каждый легион, состоявший из 10 когорт, имел medikus 1еgionis, которого, пользуясь современным языком, можно назвать начальником медицинской службы.

Рим властвовал с помощью силы, организации и закона. Каждому обществу - свои законы (лат. ubi societas, ibi jus). У римлян закон был поднят на небывалую высоту. Но его действие прекращалось на границах Римской империи. Естественное право (лат. jus naturale) распространялось только на римских граждан. Право иностранцев (лат. jus gentium) охватывало иноземцев, проживавших в Риме, и не имело позднее приобретенного значения международного права. Это было признанное одностороннее право.

Народы враждебных государств были просто вне закона. Побежденные могли лишь уповать на милость победителя, зачастую вероломного и неумолимого. В Карфагене ничего и никого не пощадили. Захваченные в плен солдаты и гражданское население обычно подвергались издевательствам, а после триумфального шествия их часто казнили, удушая. Тех, кому дарили жизнь, продавали в рабство. Но были, конечно, и случаи милосердного отношения. В III тысячелетии до нашей эры Пирр, царь Эпира, одержав победу над римлянами при Гераклее, приказал позаботиться о раненых врагах. Так же поступал Сципион Эмилиан.

Участь рабов по-прежнему была жалкой. У них не было никаких прав, и обращение с ними часто было жестоким, особенно если они работали группами. В 185 г. до нашей эры, после восстания рабов в Апулии, 7000 рабов были распяты.

На заре Рах Romana, распространившись по всему миру, доктрина стоиков приобрела несколько сильных сторонников, включая Сенеку и Цицерона, и вошла, можно сказать, в свой золотой век. Ее приверженцы провозглашали равенство всех людей и осуждали рабство. Они утверждали, что война не влечет за собой отмену всех законов. Они заменили лозунг - "человек человеку волк" (лат. homo homini lupus) на - "жизнь человека священна" (лат. homo homini res sacra). Существовавшее ранее - "горе побежденному!" (лат. vae victis!) они заменили такими согревающими душу фразами, как "я человек и ничто человеческое мне не чуждо" (лат. homo sum et humani nihil a me alienum puto) и - "страдающий враг - не враг" (лат. hostes dum vulnerati fratres). Все больше людей видели безопасность в уважении законов и взаимной терпимости.

Марк Аврелий, продолживший этот золотой век, высказался в необычном для его времени духе: "То, что диктуется природой человека, хорошо и полезно для него... Как император, я считаю Рим своим городом и своим государством, но как человек, я смотрю на весь мир, как на свою страну. Только то, что хорошо для Рима и для всего мира, хорошо для меня".

Однако, как обычно, взгляды мудрецов расходились с действительностью. Прогресс был медленным, и даже после принятия христианства Римская империя не перестала жестоко относиться к своим врагам, пока сама не была разгромлена варварами. Феодосий, например, в 390 г. до нашей эры велел перерезать горло 7000 людей в Фессалониках независимо от пола и возраста после восстания, в ходе которого было убито несколько солдат. После этого святой Амвросий, епископ Миланский, наложил на него епитимью и настоял на издании указа о 30-дневном моратории на приведение в исполнение смертного приговора, "чтобы страсти улеглись и на смену им пришел разум". Феодосий уступил и публично покаялся в содеянном.

Мы также должны отметить, что римлянам и философам-стоикам принадлежит идея справедливой войны, которая затем возродилась в средние века и повлекла за собой ужасные последствия. Лучшими намерениями было продиктовано философское положение о том, что нельзя начинать войну без justa causa. Иными словами, война может быть начата только с целью защиты или для восстановления справедливости. Перед началом кампании необходимо было собрать совет священников (fetiales), который должен был удостоверить, что эта кампания будет священная и законная война (лат. bellum justum et pium). Захватчики всегда пытались оправдать свои завоевания и уничтожение своих противников религиозными и нравственными мотивами. Римляне делали это с беспрецедентным лицемерием.

Из этого краткого обзора видно, что все древние цивилизации Азии и Европы, оказывая влияние друг на друга, внесли свой вклад в зарождение и развитие гуманитарного права.

2. Средние века. Другие факторы, последовательно влиявшие на развитие гуманитарного права, - это христианство, ислам и рыцарство.

Иудейско-христианская религия проповедовала, что все люди созданы по образу и подобию божьему, что все мы - дети одного Отца и все удостоены вечной жизни. Последствия этой новой доктрины были многочисленными и неожиданными, т.к. с этого времени статус индивидуума был связан со строением вселенной. Человек приобретал неизведанное до сих пор достоинство. Если все люди братья, то убийство - преступление, и рабов больше быть не должно. Эта концепция была настолько революционной, что потрясла основы древнего общества и внесла свой вклад, не меньший, чем великие завоевания, в уничтожение шатких структур старого мира. Понятно, почему ни с какой другой религией не боролись столь отчаянно.

Христос проповедовал любовь к ближнему и возвел ее на уровень всеобщего принципа. Человеческая любовь должна быть отражением божественной любви - абсолютной и бескорыстной. Она должна распространяться на всех, даже на врагов. Нужно любить своего ближнего ради него самого, независимо от его достоинств и не ожидая ничего взамен.

К сожалению, люди исказили эту доктрину, расценивая человеколюбие как средство повысить собственные шансы на спасение, как билет на небеса, и рассматривая заповедь как достояние лишь своих братьев по вере. В средневековье появилась тенденция считать жизнь всего лишь ступенью на пути к вечному блаженству. Люди больше заботились о спасении своей души, чем своего тела, которые были строго противопоставлены друг другу. Жизнь на земле не казалась такой уж ценностью, чтобы для сохранения или продолжения ее стоило бы идти на большие жертвы. Были и такие, кто придавал страданию мистическую ценность, считал, что через него можно многое постичь.

По примеру некоторых выдающихся людей, представляющих христианскую веру, таких, как Франциск Ассизский, святой Чарльз Борромео и позднее святой Винсент Де Поль, монахи и больничные ордена, например, Орден Больницы святого Иоанна в Иерусалиме, известный в то время как Мальтийский Орден, героически пытались облегчить страдания людей, особенно когда Черная Смерть, как в то время называли бубонную чуму, наводила ужас на всю Европу. Основная же масса людей оставалась относительно равнодушной к страданиям других.

Сам Христос ничего не говорил о войне или о том, как надо ее вести. Вопрос о том, применима ли заповедь Декалога "не убий" и указание Евангелия "Возлюби врага своего" - к войне, а не только к личной жизни верующих, горячо дебатируется на протяжении веков.

Если христиане начала нашей эры отказывались сражаться в римской армии, то это потому, что римские воины были язычниками, а также из-за притязаний императора на божественное происхождение. Эти возражения отпали в 313 г. нашей эры после объявления миланского указа, которым Константин, перешедший в христианство, в один день превратил церковь в великую мирскую силу.

Среди многочисленных последствий этого союза церкви с государством было и вынужденное согласие церковных властей узаконить войну. Это, однако, явилось потрясением для некоторых религиозных мыслителей, согласных с Тертуллианом и Оригеном в том, что кровопролитие - преступление, запрещенное Писанием.

Перед лицом таких колебаний святой Августин - личность, безусловно, выдающаяся в истории христианства - в начале V века разработал теорию, заимствованную у римлян. Целью ее являлось избавление христиан от угрызений совести. Это была хорошо известная зловещая доктрина "справедливой войны", подхваченная впоследствии святым Фомой Аквинским и множеством казуистов. Эта теория дала верующим оправдание войны и ее низости, предложив компромисс между нравственными идеалами и политической необходимостью. Доводы в ее пользу были следующими: естественный порядок есть отражение божественного порядка. Законный правитель может устанавливать порядок. Поскольку цель оправдывает средства, война, начатая властелином, не несет в себе греха. Война, объявленная справедливой, это война, начатая в соответствии с желанием Бога, противник, таким образом, - враг Господа и поэтому, естественно, ведет несправедливую войну.

Конечно, при этом должны выполняться определенные условия. Чтобы война считалась справедливой, справедливой должна быть и причина ее вызвавшая - отражение нападения или восстановление справедливости. Соответственно, святой Августин осудил захватнические войны. Но разве была в истории война, которую бы правитель или государство, развязавшие ее, объявили несправедливой и среди целей которой не назвали бы восстановление справедливости, попранной противником?

Любой знаток человеческой природы понимает, что справедливая война - это та война, которую начинаем мы, а несправедливая - война, которую разжигает наш противник. Так всегда было и всегда будет. Естественно, каждая из сторон будет утверждать, независимо от того, соответствует ли это действительности, что ее дело правое.

Вовлечение в вооруженный конфликт такого в высшей степени эмоционального и понятного лишь посвященным элемента, как миф о справедливой войне, на протяжении нескольких веков неизбежно тормозило гуманитарный прогресс. Желая во что бы то ни стало доказать свою "правоту", оба противника будут искать оправдание в религии, морали и праве и не прекратят сражаться до полного истощения своих ресурсов.

Легко представить себе, что с возникновением понятия справедливой войны в каждом конкретном случае были попытки оправдать агрессию. Однако понятно, что заинтересованные стороны не могут быть судьями в этом вопросе. Суждения и заключения могут быть вынесены только авторитетным, незаинтересованным, компетентным и полномочным органом. Кроме того, этот орган должен иметь возможность провести необходимые расследования на месте данного злодеяния с целью докопаться до истины и развязать узел, для затягивания которого заинтересованные стороны приложили все силы.

Самое ужасное последствие, которое имела идея справедливой войны (с интересующей нас точки зрения), это то, что и одна, и другая сторона воспользовались ею для оправдания жестокости, которой изобиловала эта кровавая эпоха, жестокости, которую они имели дерзость называть судом Божьим. Понятно, что их самые ужасные злодеяния были не преступлением, а заслуженным наказанием, налагаемым на виновных. Достаточно привести лишь один пример - крестовые походы, которые были, пожалуй, самым ярким примером т.н. "справедливой войны".

Как утверждал святой Августин: "Справедливая война есть борьба между грехом и справедливостью, и любая победа, даже одержанная грешниками, есть унижение для побежденных, которые по Божьему приговору несут наказание за свои прегрешения". Позднее Фома Гаэтанский, великий магистр Ордена доминиканцев, писал: "За ущерб, причиненный не только воинам, но и другим жителям государства, против которого идет справедливая война, не должно чувствовать себя виновным... Незачем делить жителей на виновных и невиновных, поскольку все государство враждебно и, в силу этого, проклято и разорено".

Церковь признавала право убивать пленных, обычно считавшихся еретиками, право превращать их в рабов, даже детей и женщин.

Когда на Втором Латранском Совете в 1139 г. нашей эры было запрещено использование арбалетов, было оговорено, что их все же можно применять против неверных. То же самое было сказано о ядах. Все это достаточно далеко от евангельского милосердия.

Священники, несомненно, пытались смягчить ужасы путем наложения тяжких епитимий на совершивших самые тяжкие преступления, но что они могли сделать для изменения трагической ситуации в целом?

Лишь в двадцатом веке католическая церковь перестала рассматривать войну как естественное следствие первородного греха. Гораздо печальнее то, что в наше время мы видим возрождение мифа о справедливой войне со всеми его последствиями, а также открыто приводимые в его защиту политические доводы. Лидеры основных идеологий взяли его на вооружение, а запрещение войны Лигой Наций и Организацией Объединенных Наций еще более его усилило. Мы вернемся к этой проблеме позже.

Теперь давайте рассмотрим эпоху рыцарства, зародившегося в Германии, которое определяло лицо феодализма. Рыцарство собрало в элитарные войска людей, имевших право носить оружие и сражаться верхом, то есть дворянство. Было весьма почетно получить это право, но оно налагало и определенные обязанности. При посвящении в рыцари необходимо было поклясться в верности Богу, государю и даме сердца. Нарушение этой клятвы влекло за собой величайший позор. Традиционно рыцарскими качествами, таким образом, были вера, преданность и любовь, а рыцарскими добродетелями - честь, умеренность и милосердие.

Рыцарские правила в какой-то степени внесли свой вклад в развитие международного права. Объявление войны, неприкосновенность парламентера, несущего белый флаг, и запрещение использовать некоторые виды оружия - наследство, оставленное нам эпохой рыцарства. Рыцарству мы обязаны осознанием того, что в войне, как и в игре в шахматы, есть свои законы, и что нельзя победить, просто опрокинув доску.

Последствия этого осознания не имели большого значения, поскольку правила касались исключительно христиан, причем лишь благородного происхождения. Необходимо также заметить, что порой статус дворянина брал верх над статусом врага. Правила эти существовали лишь для блага самого рыцарского сословия. Лишь захваченный в плен дворянин имел право на сохранение жизни, и лишь он мог купить себе свободу. Действительно, разве можно было допустить, чтобы рыцарь в сверкающих доспехах, мчащийся на коне, был убит с расстояния, без всякого уважения, стрелой простого слуги? Ни за что! Арбалеты необходимо было запретить, а неотесанного мужика - повесить.

Подобные примеры помогают объяснить любопытную смесь сострадания и жестокости, грубости и деликатности, веры и предательства, идеализма и развращенности, являвшихся непременными атрибутами рыцарства.

Крестовые походы олицетворяют собой эпоху, в которой сошлись христианство и рыцарство. Перед лицом какого же противника это произошло? В Европу проникал ислам - сила, с которой надо было считаться.

По словам профессора Мессингтона в отношении одного из аспектов этой силы, "ислам обошел христианство в законной попытке вернуть человеческое достоинство варварам и рабам". Несмотря на это, заповедь умеренности в Коране относилась только к правоверным. Справедливую войну мусульмане называли "джихад", - слово, неверно переведенное как "священная война". Она также была проникнута духом рыцарства, что особенно заметно в праве на приют и гостеприимство. Военнопленных казнили или обращали в рабство, кроме тех, за кого вносили выкуп, а также перешедших в мусульманство. Вигайят, написанный в 1280 г., представляет собой настоящий свод законов войны в период расцвета правления мавров в Испании. Он запрещает убивать женщин, детей, стариков, сумасшедших, больных и парламентеров. Он также запрещает наносить увечья побежденным, отравлять ядом стрелы и источники воды.

Договоры, заключенные халифами и Восточной римской империей, подразумевали гуманное отношение к пленным и возможность их выкупа. Это еще один пример благотворного влияния жадности на гуманитарные проблемы. Мусульмане считали невозможным нарушать договор, в то время как в Европе было распространено убеждение, что, соглашения с язычниками могут быть расторгнуты в одностороннем порядке, - убеждение, которое все время претворялось в жизнь.

Крестовые походы стоили жизни миллионам людей. Обе враждующие стороны устраивали ужасную резню, в которой в конечном счете ничего не выигрывали. Людям из западных стран сегодня приходится признать, что здесь, как и везде, европейцы несли ненависть и опустошение, заявляя, что несут цивилизацию и истинную веру. Христиане, которым церковь заранее отпускала все грехи, совершали невообразимые преступления. Этим они вбили клин в отношения между Востоком и Западом, и эти отношения так до конца и не наладились. Ограничимся лишь двумя-тремя примерами.

Когда крестоносцы взяли Иерусалим в 1099 г., они вырезали все население. Очевидец Раймонд Д'Ажиль писал: "Столько крови пролилось в древнем храме Соломона, где укрылись 10000 мусульман, что тела плавали в этом потоке по двору рядом с отрубленными руками". Другой очевидец сказал, что крови было по колено.

Разительный контраст: когда Салах ад-Дин, известный крестоносцам под именем Саладин, вошел в Иерусалим в 1187 г., его солдаты не убили и не обошлись жестоко ни с одним из жителей. Чтобы следить за этим, Саладин поставил специальные патрули для защиты христиан. Впоследствии он освободил богатых пленников за выкуп, а бедных - просто так.

Саладин разрешил даже врачам из армии противника приходить и лечить своих раненых соотечественников, а потом возвращаться в свой лагерь. Он послал своего собственного врача к Ричарду Львиное Сердце, который позднее выразил свою признательность хладнокровным убийством 2700 людей, оставшихся в живых при осаде Сен Жан д'Акра. Среди них были женщины и дети.

Худшим из подобных преступлений было разграбление Константинополя венецианцами и крестоносцами в 1204 г. На этот раз и победители, и жертвы были христианами. На протяжении девяти веков этот город был сердцем цивилизации и христианства в Восточной римской империи. Папский легат освободил рыцарей от их обета, и резня длилась три дня. Не пощадили никого и ничего: ни церквей, ни монахинь. Такова война, когда предлогом для насилия служит вера и справедливость.

Можно ли утверждать, что судьба побежденных на Западе была отраднее? Конечно, нет. В те времена исход войны часто определялся единственным сражением, после которого никто и не вспоминал о безымянных орудиях победы или поражения, - солдатах, выполнявших работу, за которую им платили; а грабеж и насилие были частью оплаты. Когда солдат был ранен, он не мог рассчитывать на милосердие, и даже монастырские больницы часто были для него закрыты. В довершение всего, Латеранский Совет в 1213 г. запретил духовным лицам заниматься хирургией.

В армиях не было медицинской службы. Рыцарей часто сопровождали их личные врачи, поскольку они не желали вверять свои благородные тела шарлатанам, лечившим солдат. Раненым поэтому просто предоставляли мучиться, а раненых врагов обычно приканчивали дубинкой. Еще в 1533 г. великий хирург Амбруаз Паре спасся от смерти во время массового убийства пленных при осаде Хесдина только потому, что вылечил испанского полковника от язвы желудка.

Пленников, за которых не могли внести выкуп, обычно убивали. Не лучше приходилось и гражданскому населению. Когда осажденный город захватывали и отдавали на разграбление, его гарнизон уничтожали, а судьбу женщин и детей решал победитель.

В 1027 г. церковь предложила Западному миру т.н. "Божье перемирие", запрещавшее военные действия по воскресеньям, с вечера субботы до утра понедельника. Этот своего рода "военный выходной" был позднее удлинен: сначала он должен был начинаться в пятницу вечером, а потом - даже в четверг вечером. Этого перемирия, более или менее соблюдающегося, однако, было недостаточно для прекращения ужасов войны. С точки зрения интересующей нас проблемы средние века были фанатичным и кровавым периодом в истории.

(Продолжение следует)

© Юстиция Беларуси, №3 2000